Чем слово наше отзовется?
С тех самых пор, когда моя жизнь оказалась связанной с журналистикой, с первых уроков этой профессии, усвоенных от людей, безмерно мною уважаемых, я унаследовал несколько основополагающих принципов. Один из них: журналистика – это искусство сообщать, но ни в коем случае – не искусство утаивать. Другой, возможно, еще более важный принцип: ты обязан ощущать ответственность за любые последствия своего сообщения. Чем слово наше отзовется? – вопрос, который каждый, кто называет себя журналистом, обязан задавать себе по несколько раз на день. Такая это работа. Честная и совестливая. Этим и трудная. Но если ты не готов к этим трудностям, лучше ею не заниматься. Лучше поискать другую.
Мои журналистские принципы были очень хорошо известны всем, с кем я тесно работал в Ливнах. С В.А.Кочуевым об этом мы имели несколько продолжительных бесед – рассматривали проблему с разных сторон и все же сошлись во мнении: в городской газете не должно быть запретных тем. Если в городе что-то произошло, умалчивать об этом себе во вред. С появлением в городе своего собственного ТВ такой основополагающий принцип с газетной практики был сам собой перенесен и на телевизионную.
С Ю.В.Коростелкиным предметно обсудить принципиальную тему заставили особые обстоятельства. Именно на период его работы главой Ливен пришлась та самая общероссийская волна народного недовольства, когда люди стали стихийным образом собираться перед администрациями, когда толпы народа перекрывали основные транспортные магистрали в городах. Однажды подобное произошло и в Ливнах.
«Если об этом рассказать по телевидению, безобразия могут распространиться», — внушали Коростелкину отдельные, не самые дальновидные, по моему убеждению, советчики. И на несколько часов он поддался влиянию их логики. В день, когда у здания горадминистрации состоялся первый стихийный митинг, связанный, если не изменяет память, с длительной задержкой пенсий, а съемочная группа «ПРИНТ-ТВ», как положено, работала там, Юрий Викторович позвонил мне в редакцию и сказал, словно отрубил, что решение принято: сюжета о несанкционированном митинге у администрации в выпуске местных новостей быть не должно. Я пытался возражать по телефону, но Коростелкин был непреклонен. Его рабочий день закончился, мэр уехал домой, и мне, чтобы переубедить его, пришлось ехать туда. Мы сидели на первом этаже дома на улице Вишневой, и я убеждал его, что если сюжет не выйдет, о том, что митинг происходил, горожане все равно узнают: город небольшой — сарафанное радио до самых до окраин разнесет о нем и то, что было, и то, чего не было. Мы создавали «ПРИНТ» и с ним — местное телевидение, чтобы можно было вести с ливенцами откровенный разговор по самым животрепещущим темам. Люди только-только начали верить, что мы, ливенское телевидение, не кукольный театр. Один раз смалодушничав, струсив, мы потом на много лет утратим доверие. Разговор был долгий и непростой.
-Ты гарантируешь, что сюжет не спровоцирует новые митинги? – спросил, наконец, Юрий Викторович, и стало понятно, что здравый смысл торжествует. Сюжет о митинге открывал в тот день вечерний выпуск ливенских новостей.
Собственно, где-то именно в те дни родилась идея регулярной программы «Вопрос ребром». Ливенцы обращались к нам в телекомпанию с любыми самыми острыми вопросами, а мэр города в студии на них прямо отвечал. Так между властью и населением складывалась особо доверительная атмосфера. А с телевизионных экранов она органично перенеслась на манеру общения Юрия Викторовича Коростелкина с горожанами вообще. Нет, тут я, пожалуй, перегнул: простым в общении с людьми Коростелкин был и есть всегда, от природы. До сих пор он часто повторяет, что правильно выстроенная работа с населением – это основа основ для любого градоначальника. Никакого лукавства, никакой бутафории – только честный и прямой разговор.